Поездка в Техас была задумана не ради туристических достопримечательностей, а для решения бюрократического вопроса — продления российских загранпаспортов. На резонный вопрос, зачем это нужно, если есть действующие американские документы, а истекший российский паспорт не использовался с 2016 года, последовал лаконичный ответ: чтобы сохранить возможность в любой момент отправиться в Россию.
Ближайшее консульство оказалось в Хьюстоне.
Поездка стала отличным поводом заодно посетить Остин и Сан-Антонио, где давно хотелось побывать. С Хьюстоном вышла незадача: там уже были в 2017 году, и единственным неосвоенным местом оставался Музей изящных искусств, который оказался закрыт как раз в день записи в консульство. Казалось, в Хьюстоне придется просто бесцельно бродить по улицам. Но вышло иначе — удалось увидеть зрелище, которое не найти ни в одном музее.
Пугали, что хьюстонская жара с влажностью окажутся еще хуже остинских. Прибыв в центр города на автобусе, с рюкзаками на покрывающихся потом спинах добрались до отеля Best Western. На стойке регистрации поинтересовались насчет гостевой прачечной. Администратор с радостью сообщила, что их целых две — на первом и четвертом этажах, и она не только продаст стиральный порошок, но и разменяет доллары на квотеры. Квотеры? В последний раз стирали в машинах на четвертаках в Беркли, сразу вспомнились непростые постдокские времена. Прачечную нашли: 5 квотеров за стирку, в сушилке забыта чья-то одежда. Стало ясно, что Хьюстон — не город технологий будущего, и решили дотерпеть до Сан-Антонио.
Девушка на ресепшене поинтересовалась, есть ли машина, чтобы добавить 20 долларов за ночную парковку.
Узнав, что путешественники безлошадные, она путано объяснила, что вызывать Uber можно только за отельными воротами. Одному постояльцу, пожелавшему выбраться за пределы отеля, администратор вызвала по своим каналам кэб и велела ждать 7 минут. Никому и в голову не приходило, что кто-то рискнет пойти по Хьюстону пешком. А для путешественников пешие прогулки — важная часть знакомства с городом, сулящая неожиданные встречи.
До башен даунтауна от отеля было рукой подать.
Слева — любимый TC Energy Center. Архитектор Филип Джонсон вдохновлялся домиками вдоль голландских каналов, но его творение получилось техасского размера — 56 этажей и 32 лифта.
Направляясь к небоскребам, прошли мимо замусоренных стоянок, грохочущих эстакад и домов с заколоченными окнами. Осколки автомобильных стекол и остатки тонировки на тротуарах намекали, что машину лучше оставлять за двадцатку у отеля.
Шуточное предложение проследовать в заброшенную высотку за скрывшимся там бездомным было названо «тестом на храбрость».
Вместо этого пересекли мостик над автомагистралью.
И оказались в великолепном городском парке, где беззаботные хьюстонцы совершали вечерний променад вдоль Buffalo Bayou — так хитро называется местный мутный ручей.
Но прежде чем изучать парк, нужно было пообедать. Знакомый, переехавший из Техаса в Атланту, писал, что скучает по брискету и Сан-Антонио. В расхваленный Сан-Антонио планировалось отправиться после Хьюстона, а брискет — копченую говяжью грудинку, национальное блюдо Техаса, — отправились пробовать в Pappas Bar-B-Q. Впервые понравился американский картофельный салат. Мясо было вкусным, но в такую жару переваривается тяжеловато.
Неподалеку от барбекюшной заглянули в интернациональный магазин Phoenicia Specialty Food, запомнившийся по прошлой поездке. Печень трески «из Исландии» покупать не стали, чтобы не провонять ею весь номер.
Зато купили исландский шоколад, финики (раз магазин называется «Финикия»), карфагенскую халву из Туниса, сушеное помело, гауду с халапеньо, левантийский хлеб и арабское печенье маамуль.
Все это предполагалось съесть за два вечера, но хватило и на полдник во вторник. Завтраки были включены в стоимость отеля (278 долларов за две ночи). По утрам можно было сидеть и смотреть по телевизору, как техасские пожарные не только спасли попавшего в аварию доставщика еды, но и вовремя доставили пиццу вместо него, пока кто-то с сосредоточенным видом готовил вафли, которые в США называют бельгийскими.
Если завтраки в европейских отелях — барочный голландский натюрморт, то американские — минималистический абстракционизм. Суетятся мексиканские тетушки, принося очередную порцию подогретых завитков с корицей и малосъедобных маффинов; азиатский дядюшка наливает себе два стакана кофе из двух автоматов сразу; дети бегают в поисках пластиковых ложек для йогурта; пикают вафельницы; тренькают тостеры, выплевывающие подрумяненные до черноты бейглы; громыхают крышки над омлетами и псевдососисками; диспенсеры плюются разбавленным клюквенным и апельсиновым соком, а европейские туристы с постными лицами ищут глазами сырную тарелку, которой в американских отелях отродясь не бывало. За 350 лет до этого с подобной задачей справился голландский мастер бытовой живописи Ян Стен, изобразивший «Пир в честь Двенадцатой ночи», висящий в музее в Остине. Разве что половником на решетке сейчас никто не играет — для этого существует телевизор.
Но вафли остались те же самые. Когда они приготовились, половину, щедро политую химическо-кленовым сиропом, отрезали — день обещал быть длинным, все калории пригодятся.
Генеральное Консульство России в Хьюстоне расположено в Аптауне, у черта на рогах. Прикинув, в каком виде можно добраться туда, протопав два часа по жаре, решили ехать на двух автобусах с пересадкой. Гугл показывал, что автобус №82 ходит по расписанию, но вышли с хорошим запасом. Хьюстонский даунтаун — третий по величине в США после нью-йоркского и чикагского. Чистенько и безлюдно: бьют фонтаны, возвышаются небоскребы с тарелками и дырками на крыше. На въезде в бруталистический гараж охранники перешучиваются с бездомными.
Как только пришли с пакетиком на остановку, гугл сообщил, что автобус задерживается на 40 минут.
Уже был готов вызвать Uber, но вдалеке возник №82, мчащийся вне всякого расписания. На него удалось сесть, а вот остановку с зазевавшимся на лавочке гражданином торопящийся водитель проскочил. Поехали по районам, один вид которых подтверждал решение не идти там пешком. На этот раз никого из автобуса не вышвыривали, но пассажир бездомного облика крикнул водителю, чтобы тот приостановился и открыл дверь, после чего выкинул на улицу пакет с мусором — не в автобусе же мусорить. Он же выгнал сумасшедшую тетку, но без рукоприкладства.
До пересадки добрались без приключений. Пока ждали автобус №84, тоже отказывающийся подчиняться официальному расписанию, наблюдали, как бездомный ходил среди машин, остановившихся на красный, и стучал ладонью по тем, которые с ним не делились, а сигналили. К пассажирам автобуса он не приставал — что взять с людей, которые ездят на автобусах? Все богатые господа на автомобилях.
До офисного здания, где расположено консульство, добрались вовремя. Зашли внутрь, и встретила орущая и мигающая пожарная сигнализация. Неужели сейчас всех эвакуируют и не смогут принять? Паспорта хотели поменять еще в Нью-Йорке, куда летали на оперу «Пуритане», но запись там открылась только с 22 января, а визит был с 11-го по 17-ое. Не учел, что русским людям после долгих праздников нужно время на раскачку. Сразу встали в очередь в Хьюстоне, в которой оказались 1368-ми. Двигалась она существенно медленнее нью-йоркской, и только в конце мая предложили записаться на июнь. Урвали последние доступные временные слоты на 9 июня, махнув рукой на то, что хьюстонский художественный музей будет закрыт во вторник. И все зря?
Но в здании все игнорировали сигнализацию, которая скоро заткнулась. Американский охранник в лобби проверил наличие в списке и пропустил к лифту, на котором поднялись на 13-й этаж.
Нажали на звонок, и комендант, снова сверившись со списком, запустил внутрь. Первое, что бросилось в глаза, — портрет молодого Путина. А рядом с ним телевизор, по которому Нил Деграсс Тайсон беззвучно рассказывал про Крабовидную туманность. Так как в консульстве фотографировать запрещено, «уголок родины» проиллюстрирован выставкой украшений Фаберже в Хьюстонском музее естественных наук.
Часы на стене показывали, что рабочий день в Кремле уже закончился, а в Хьюстоне только-только начался.
Окно №2, в котором решаются паспортные вопросы, пустовало. Запись была на 9:40 и 10:20 утра, но электронное табло, показывающее очередь, не работало. Скоро за стеклом появилась девушка с рыжими волосами, которая выкрикнула фамилию.
Во всех российских консульствах в США, где довелось побывать, сотрудники были вежливые и профессиональные. Телефоны не только не отнимают, но и разрешают ими пользоваться. Сидя на диване рядом с Окном №5, невольно слушал, как женщина, когда-то жившая в Крыму и на основании этого претендующая на российскую пенсию, звонила брату, чтобы тот переслал на имейл консульства недостающие документы. Двое старичков обложились в уголке папками и, заполняя формы, подходили к окнам, где им терпеливо объясняли каждый шаг. А разоравшимся от длительного ожидания мелким детям выдали для успокоения пищащую игрушку.
Между посетителями вклинился еще один человек, и удалось узнать, что из всей пачки бумаг нужен только QR-код заявления. Ровно в 10:20 в то же Окно №2 вызвали следующего. Стул, предназначенный для посетителя, был настолько низкий, что приходилось привставать, чтобы поставить подпись или расслышать, что говорят. Работница консульства задала уточняющие вопросы, чем именно занимается заявитель (в истории работ за последние 10 лет написали «самозанятый»), внесла изменения в анкету и сделала копии паспортов: внутреннего и истекшего в мае заграничного. Последний пригодился для заявления о сохранении написания имени, которое тоже заполнили на месте. Пошлину в 90 долларов оплатили американской кредиткой. В консульстве в Вашингтоне принимают только money orders, а в Хьюстоне — только карты. С бюрократическими правилами никакой ИИ не разберется. Далее улыбчивая девушка отправила в отдельную комнатку, где в кабинке за занавеской заявителей фотографируют. Дождавшись щелчка, сразу же вернулись к Окну №2, где шутливо отчитали: «Что ж вы так быстро убежали, мы даже фотографию не выбрали». На что было сказано, что для паспорта сгодится и первая получившаяся.
На этом визит в консульство был завершен. Раз оказались в Аптауне, прогулялись до самого большого и знаменитого хьюстонского фонтана — Water Wall.
Расположен он на лужайке перед Williams Tower. До постройки Brooklyn Tower это было самое высокое здание в США за пределами делового центра.
Двухсторонняя двадцатиметровая стена перекачивает 300 тысяч литров воды каждые три часа и привлекает детей, туристов и свежих выпускников. Никакая фотография или видео не передадут ощущение брызг, летящих в лицо и на ботинки.
Фонтан был бы еще элегантнее без «proscenium arch», прибывшей из совсем другой архитектурной оперы.
Одно индийское семейство настолько засмотрелось на завораживающие струи воды, что пропустило момент, когда к их нелегально припаркованной машине подкрался эвакуатор.
Нет никакого смысла оставлять машину на улице, когда рядом находятся гигантские гаражи элитного молла The Galleria. Пешком туда не приходят: пришлось поплутать, прежде чем нашли вход не для автомобилистов. Перед глазами предстали загадочные существа, торгующие корейскими очками.
Прошли по галерее магазинов со скучающими охранниками и продавцами. В «космическом» городе Хьюстоне витрина напоминает, что первыми часами, побывавшими на Луне на запястье Базза Олдрина, были швейцарские «Омега».
Люди копошились только на фуд-корте и вокруг крытого ледового катка. Искали кондитерскую Lady M Cake Boutique, которую порекомендовали в комментариях: «Дорого, но очень вкусно». Она специализируется на блинных тортах.
Заказали по кусочку. Один хотел обязательно попробовать со вкусом Matcha (маття — японский зеленый чай), другой взял понятный шоколадный.
Усадили в отдельной зоне, где стояли столики только для щедрых гостей Lady M. Кроме нас, таковых больше не наблюдалось. И пока единственная продавщица-официантка готовила капучино, заглянули еще пара человек. Потоптались, увидели, что за прилавком никого нет, и так и ушли, ничего не купив. Неудивительно, что оценка на гуглокартах у них всего 3.8. Дорого, а торты на вкус непримечательные — bar cakes в Costco вкуснее.
Вернулись на автобусе в отель, чтобы оставить пакетик с документами. Дальше захотелось поискать футбольные украшения. Музеи не убегут, а чемпионат когда еще будет. В воскресенье в Хьюстоне начинались матчи, и все отели на вторую половину месяца были уже раскуплены. Поэтому так важно было записаться в консульство до 14 июня. Ожидалось, что город будет тонуть во флагах, фан-зонах и арт-объектах на футбольную тему. Но в даунтауне отыскали лишь малозаметный мяч на клумбе перед City Hall.
И возле Филармонии висели флаги команд, которые будут играть в Хьюстоне. Справа — Швеция, слева — Узбекистан, а вдалеке виднеются флаги великих футбольных держав: Кабо-Верде, Саудовской Аравии и Кюрасао.
Ирония оказалась напрасной. Матч против Испании 40-летний кабо-вердийский вратарь по прозвищу Возинья («Бабуля») отстоял на ноль, принеся своей команде первое очко на чемпионатах мира. После той игры число его подписчиков в инстаграме выросло с 50 тысяч до 17 миллионов. Кабо-Верде, о котором до чемпионата не все знали, где оно находится, в результате откатало три ничьих и с 3 очками неожиданно вышло в плей-офф со второго места в группе.
Когда гуляли по Хьюстону, не догадались, что очередной мурал изображает талисманов чемпионата: Канаду символизирует вратарь-лось Maple, Мексику — нападающий-ягуар Zayu, а США — полузащитник-орлан Clutch.
Стало обидно за защитников. Они редко становятся «игроками матча», и их обычно только ругают за пропущенные голы и автоголы. Было высказано предположение, что хорошим защитником мог бы быть медведь. И нашелся мурал, на котором медведь в маске единорога призывает защищать чистую воду от нефтяных компаний.
Пришла логичная идея: все футбольные украшения находятся не в даунтауне, а возле стадиона, куда надо добираться на трамвае с гордым названием Metro.
Стоимость проезда те же 1.25 доллара, что и на автобусе, но карточку надо тапать не в вагоне, а на платформе. Проехали несколько остановок, как в трамвай зашли контролеры. Карточки тапнули еще раз об их машинку, которая показала зеленые галочки. Но нашлись помятого вида субъекты, которые хотели проехать бесплатно. Одного контролеры уговорили выйти и тапнуть карту на платформе, а другой уперся и все кричал: «У меня есть карта!» А черная тетка-контролерша не менее упорно повторяла ему: «You have the card, but do you have a fare?» С любопытством наблюдали, кто кого переборет.
Контролерша стала привлекать на свою сторону других пассажиров, чтобы подтвердили упрямому «зайцу», что недостаточно иметь карточку (которую он так и не показал), а надо тапнуть ей на платформе (и она должна сработать). В Сиэтле или Солт-Лейк-Сити контролеры в подобных ситуациях быстро сдавались и оставляли безбилетников в покое, но хьюстонская проверяльщица настолько достала помятого гражданина, что тот не выдержал, вышел на очередной станции и, продолжая недовольно бурчать, остался ждать следующего трамвая.
Поэтому поддерживается идея бесплатного общественного транспорта. Много ли наберут по 1.25 доллара, если вагоны и автобусы ходят полупустыми, а половина тех, кто в них едет, и так не платят или уже получают бесплатные проездные за бедность. Зато сколько денег уходит на все эти системы оплаты и контроля, турникеты, зарплату и форму контролеров, проездные карты и пункты их продажи-выдачи, на сайты с правилами, мобильные приложения и информационные щиты.
Вышли на станции Stadium Park / Astrodome и оказались перед обнесенной забором пустынной парковкой. Мысль, что до начала чемпионата близко к стадионам никого не будут пускать, в голову не пришла. Никаких приветственных плакатов, фотозон или огромного надувного кубка. Глянули через сетку на «Астродом» — крытый стадион 1965 года постройки, выполняющий сейчас роль склада, — и выглядывающий из-за него современный NRG Stadium (2002), где через 5 дней должны были играть Германия с Кюрасао.
С горя доехали до Университета Райса, где уже гуляли в 2017 году. Повезло, что в течение 3 часов пересадка на общественном транспорте Хьюстона бесплатна. И то, что искали на стадионе, нашлось на кампусе.
Украшения минимальные, но их больше нуля. Прозвучала шутка, что существуют два типа людей: те, кто понимает, почему на футбольном мяче написано C60, и те, кто не понимает.
В Университете Райса исследуют не только рис. Назван он в честь спекулянта Уильяма Марша Райса, который оставил свое состояние для обучения «the white men and women of Houston». Слуга и адвокат Райса подделали его завещание, чтобы все деньги достались им, и помогли богатому дедуле отойти в мир иной, но их преступные схемы были раскрыты.
Под дубками расположилась скульптурная группа Жауме Пленсы «Зеркало».
Хотелось посидеть на поставленном внутри человечка стуле, но было строго запрещено прикасаться к искусству.
Прогулка привела в бесплатный Cullen Sculpture Garden, который был открыт даже во вторник. Современная скульптура не разочаровала. Сразу узнали «фасолину» Аниша Капура (Cloud Column) и черную «Птицу» Жоана Миро.
Бронзовые панели справа — «The Back Series» Анри Матисса, а табличку с авторством конусной группы слева найти не удалось.
Если бы пришлось поселиться в Хьюстоне, выбрали бы этот район возле кампуса, музеев и большого Hermann Park. Краснорожим мускусным уткам насыпали еды, а другие звери и птицы посчитали, что надо делиться, и присоединились к пиршеству.
Несмотря на то, что они родом из Америки, по-английски мускусные утки называются Muscovy ducks — в честь Московии.
Но стоит ли удивляться, если другая американская птица — индейка — названа в честь Турции? Индюшки свободно бродят по Зайону, но в Техасе их видели только чучелом в музее. Рядом с тушкой мексиканского длинноносого броненосца, ставшего «adopted state small mammal of Texas».
Особенно много мускусных уток и утят было в японском саду.
Утята не только не боялись фотографов, но выходили на берег и принимались клевать кроссовки.
Яркие карпы-кои тоже активно выпрашивали еду.
И только черепахи флегматично лежали на камнях. Вечером рука не дрогнула заказать в Coco Crepes & Coffee блин с лососем на ужин.
Полюбовались McGovern Centennial Gardens, где цветут агавы, и поднялись по спиральной тропе на их холм-фонтан.
Рядом расположен Houston Museum of Natural Science. Летом по вторникам он открыт до восьми, а после пяти посетителей пускают бесплатно. Этот замечательный факт обнаружился случайно, пока ехали из Остина на автобусе, и посещение Хьюстона во вторник уже не казалось неудачным стечением обстоятельств. Оголодавшие динозавры, готовые наброситься на упитанных посетителей, впечатляют меньше, чем мускусные утки, и не пошли бы смотреть на них за 25 долларов, но за 0 — почему бы и нет.
Неудивительно, что этот музей самый посещаемый в США за пределами Нью-Йорка и Вашингтона. Залы быстро набились толпами детей, которые прыгали по периодической таблице, бегали, создавая ватты мощности, и поднимали через блок пианино.
Количество бесплатных билетов ограничено, и по ним не пустят, например, в стеклянный конус с живыми бабочками. Но и без бабочек нашлось, что посмотреть. Многие абзацы в этом тексте проиллюстрированы фотографиями из этого музея. Это еще не нашлось повода показать Geovator, маятник Фуко, трилобитов, куски окаменевших деревьев, древнеегипетские мумии и статуэтки цивилизации Майя. Morian Cabinet of Curiosities.
Больше всего запомнилось собрание разнообразных раковин моллюсков в Strake Hall of Malacology. Какие у них завитки, отростки, текстуры и цвета. Современная скульптура отдыхает.
Минералы перефотографированы почти все, но показан только пироморфит (хлорофосфат свинца Pb5(PO4)3Cl) из Айдахо.
На Хьюстон опускалась ночная тьма. Вышли к фонтану с народным названием «Одуванчик».
Увидев, что люди у моста ожидают вылета летучих мышей, присоединились к ним, но без больших надежд. Если не удалось разглядеть их в Остине, где мышей рекламируют на каждом шагу, то что ожидать от Хьюстона, который с летучими мышами ни у кого не ассоциируется.
И ровно в тот момент, как солнце скрылось за горизонтом, мыши полетели.
Сбежали по лужайке к самым перилам, потому что на фоне закатного неба полет мышей выглядел лучше всего.
Фотографии слишком статичны для столь стремительных животных. Ими невозможно передать момент вылета мышей из щелей под мостом, на котором висит предупредительная табличка: «Caution: You may wish to stand back during bat flight to avoid droppings. Never handle grounded bats.»
Когда эти фотографии отправлялись друзьям без подписи, многие думали, что это всего лишь стая птиц, как на мурале «Women’s Freedom of Choice».
Но нет, это летучие мыши, которых до этого видели только спящими в пещерах. Waugh Drive Bat Colony не такая многочисленная, как в Остине, и массовый вылет продолжался всего минуты три, но в Хьюстоне намного меньше зрителей, и к мосту можно подойти намного ближе. Явление мышей народу послужило щедрой наградой за их ожидание в Остине. В Хьюстон можно было слетать только ради «бэтов», безотносительно загранпаспортов.
Пошли в отель мимо пофиолетевшего City Hall.
Утром в среду предстоял 3,5-часовой переезд на Greyhound в Сан-Антонио. Несмотря на опасения, нашли, чем занять время в Хьюстоне.
Были выданы справки, с которыми скоро придется вернуться в Хьюстон, чтобы получить российские загранпаспорта, годные до 2036 года. Можно было принести в консульство специальный конверт с марками, но несложно слетать в Техас еще раз. Ведь так и не попали в художественный музей, и уже высматривается, что можно посмотреть в Хьюстоне осенью в плане опер и симфоний.
А вы бы рискнули поехать в Техас только ради того, чтобы обновить паспорт, или нашли бы тысячу других причин остаться дома?
Еще больше контента: Сайт | Telegram | Pinterest | ВКонтакте | Одноклассники | Дзен
Свежие комментарии